Боль не разбудила его. Разбудила тишина. Отсутствие гула в ушах, треска костей. Корвус открыл глаза и увидел низкий, побеленный потолок лазарета. В носу стоял терпкий запах антисептика, полыни и сушёного мха.
Он попытался сесть. Мышцы спины и плеча ответили тупой, знакомой болью, последствия перегрузки. Он привык к этому. Но лицо… лицо горело.
— О, вы проснулись!
Молодая монахиня, сидевшая на табурете у его койки, подскочила. В её глазах читался не столько профессиональный интерес, сколько откровенное, живое любопытство. Она пристально смотрела на него, даже не пытаясь это скрыть.
— Не шевелитесь, пожалуйста. Швы ещё свежие. – сказала она, но сама, словно против воли, наклонилась ближе. Её взгляд скользнул по его лицу, задержавшись на щеке. – Знаете… со шрамом… вы даже… смотрится. Брутальнее.
Корвус медленно, как будто сквозь вату, осознал смысл сказанного. Он не видел своего отражения, но кожу на левой щеке и частично на лбу стягивало, будто её схватили раскаленными щипцами и оттянули в сторону. Он представил багровую, грубую полосу, пересекающую скулу. «Отличный сувенир. Теперь меня будут узнавать не только по глазам и волосам.»
Монахиня всё ещё смотрела, слегка порозовев. Она улыбалась.
Корвус понял, куда это ведёт. Обычно его это не касалось. Но сейчас это касалось.
Он одним резким движением сорвал с себя грубое шерстяное одеяло. Монахиня ахнула. Он был одет только в просторные штаны из серой ткани. На торсе рваные бинты, под которыми проступали желто-синие пятна гематом и швы. Он проигнорировал это, как игнорировал всё остальное.
— Простите мне надо отчитаться.
Он быстро одел сапоги и простую рубаху. И не глядя на опешившую монахиню, он переступил через подоконник рядом с койкой. Его койка находилась на первом этаже. Высота была смешной.
Он спрыгнул на сырую землю и рысью, не оглядываясь, направился к замку. По спине ползли взгляды из окон. Его это тоже не волновало. « Нужно найти Элдрида. Нужно оценить ущерб. Нужно понять, что делать с этим шрамом. Позже.»
***
В офисе Элдрида пахло сигарами и напряжением. Лорд Вигар стоял на коленях не из-за церемонии, а потому что его ноги, казалось, больше не держали тело. Его дорогой, вышитый гербами плащ был в грязи и подпалинах. Лицо пепельно-серое.
Валос сидел на простом стуле, поставленном рядом с отцовским креслом. Он не смотрел на Вигара. Он изучал документ в своих руках, список утрат, надиктованный писцу полчаса назад.
— …и тридцать возов строевого леса из ваших восточных чащ – монотонно закончил Валос, откладывая пергамент. – До конца лунного цикла. Плюс право разместить наш гарнизон в двух ваших приграничных фортах. На постоянной основе. Для… взаимной защиты, разумеется.
Элдрид молчал, наблюдая. Его лицо было непроницаемо. Он позволил сыну вести эту партию.
Вигар поднял голову. В его глазах плескалась смесь унижения и ненависти. Он видел воронку на поле боя. Видел, что осталось от его армии.
— Это… разорение, милорд – прохрипел он.
— Это инвестиция. Инвестиция в наше будущее добрососедство. Вы ведь хотите быть добрым соседом, лорд Вигар? После того, как навели на нас некроманта?
Вигар сглотнул, бессильно опустив голову. Поражение было тотальным. Дипломатических козырей не осталось. Только подпись.
— Я… согласен – выдавил он.
— Чудесно – Валос слегка кивнул писцу. – Готовьте два экземпляра. Для печатей.
Дверь в зал тихо открылась, и вошёл Корвус. В окровавленных бинтах прикрытых рубахой, с диким новым шрамом на лице. Он не сказал ни слова, просто занял своё привычное место у стены за спиной Валоса, скрестив руки на груди. Его появление было красноречивее любой угрозы.
Вигар, увидев его, побледнел ещё больше. Подписание прошло в гробовой тишине.
***
Они стояли перед грудой, которая ещё неделю назад была Скелетным Драконом. Кости, лишенные магии, всё ещё были огромны, неестественно белыми и холодными на ощупь. От них исходил слабый, но назойливый запах озона и тлена.
Элдрид, Валос, Лира и Балин смотрели на это наследие битвы. Балин, в своем обычном обличье, хмуро сопел, оценивая масштаб «уборки».
— Вынести всё за город. Подальше. Сложить в одном месте. Аккуратно.
— Зачем? – спросил Валос. – Материал отличный. Для краски, удобрений, мог бы пойти на ремонт…
— Потому что драконы, сынок – перебил его Элдрид – Некромант использовал драконьи кости. Старые, полные остаточной маны. Это оставило в эфире… след. Всколыхнуло тину на дне их снов. Они уже ищут. И если прилетят и увидят кости собратьев, сваленные, как хлам, в человеческом городе… Они заберут их. Не спросив. И им будет плевать, что останется от города. У них свои погребальные ритуалы. Свои понятия о святости.
Валос замолчал, мысленно проклиная всё на свете. «Ещё и драконы. Конечно. Почему бы и нет?»
Балин ничего не сказал. Он просто сделал шаг вперёд, и земля вокруг него затрепетала. Куски обсидиана, обломки, пыль – всё это поднялось и притянулось к нему, облепив его тело. Но на этот раз в смесь вплелись чёрные, стеклянные осколки, остатки обсидиана, созданного пламенем дракона. Через мгновение перед ними стоял гигант не из серого камня, а из чёрного, блестящего стеклоподобного материала, испещрённого трещинами, как паутиной.
Гигант наклонился, его огромные руки обхватили груду костей. Обсидиан потёк, как смола, обволакивая останки, скрепляя их в единый, саркофаг. Затем он выпрямился и неся свою ношу, грузно зашагал прочь от ворот, в сторону пустыря, где зияла воронка и остатки меха Назрика.
Они шли следом, на почтительном расстоянии. Воронка, диаметром с небольшое озеро, все ещё дымилась. На краю воронки, среди оплавленных камней, лежало то что осталось от меха Назрика груда искореженного, почерневшего металла, обгоревших костей и тлена.
Балин аккуратно опустил обсидиановый кокон с драконьими костями на край воронки, развернулся и, рассыпавшись, вернулся к своему обычному виду.
Элдрид, Валос и Лира осторожно спустились по осыпающемуся склону к останкам меха. Лира шла первой, её кошачьи уши были напряжены.
Валос наклонился над обугленным каркасом. Среди обломков он разглядел клочья тёмной, почерневшей ткани, остатки робы Назрика. Осторожно, кончиками пальцев, он вытащил из складок обгоревшую книгу. Гримуар. Обложка была шершавой, из кожи, не тронутой огнём. На ней, руна в форме глаза.
— Не трогай… – начала было Лира, но Валос уже открыл книгу.
Страницы были заполнены плотными, угловатыми символами, от которых болели глаза. Мана, запертая в чернилах, ёкнула в его пальцах, как слабый разряд. Он быстро пролистал, ища… он сам не знал, что. Подсказку. Слабость. Ответ на вопрос о костяном мехе.
На последней, чистой странице, чьей-то дрожащей рукой было начертано: «Нфку дгh ппqдмунтqл hбниудсq xдвзилл, ыс зcафкнетлу тме hтуфмccу таxьыи».
Валос замер, пытаясь вникнуть. Шифр? Зашифрованное послание? Проклятие?
Он не заметил, как руна-глаз на обложке начала слабо светиться изнутри, наливаясь тусклым фиолетовым светом.
Книгу вырвали у него из рук. Резко, без предупреждения. Лира, действуя с кошачьей скоростью, швырнула гримуар через всю воронку, в сторону дальнего склона.
Книга описала в воздухе дугу.
Затем исчезла во вспышке беззвучного, сосущего свет белого пламени. Взрывной волны не было. Был лишь резкий хлопок, и на месте падения осталась идеально гладкая, оплавленная полусфера в земле.
Валос отшатнулся, сердце бешено заколотилось. Он только что держал в руках бомбу замедленного действия.
Он обернулся к Лире. Та стояла, выпрямившись во весь свой невысокий рост, её хвост хлестал по ногам, а глаза горели холодным, абсолютным бешенством.
— Ты – прошипела она – круглый идиот! Дракон безмозглый! Ты что, не видишь руну активации на обложке?! Она светилась! Ты чуть не взорвал нас всех в прах и астральную пыль!
Валос открыл рот, чтобы парировать, оправдаться. Но слова застряли. Потому что она была права. Абсолютно, наглым образом права. Он был так поглощён поиском ответов, что пропустил очевиднейшую опасность. «Глупость. Непростительная.»
Он ничего не успел сказать.
Воздух вокруг них сгустился и задрожал. Из земли, без звука, как чёрные грибы после дождя, выросли три шестиугольные колонны. Из чёрного гранита, настолько тёмного, что он, казалось, проваливался в себя. Их поверхность была покрыта сетью светящихся жёлтых шестиугольников, пульсирующих мерным, неживым светом. От них веяло холодом, тишиной и всепоглощающим, ужасом.
На вершине каждой колонны стояла фигура в струящемся чёрном одеянии, расшитом золотыми нитями в виде схем рун. Их лиц не было видно. Только смутные очертания в глубине капюшонов. Ведьмы Порядка.
— Объясните инцидент с несанкционированным применением магической бомбы пятой категории – прозвучал голос. Он шёл не из-под капюшонов, а казалось возникал прямо в голове.
Все замерли. Даже Лира притихла, её хвост опустился, шерсть на загривке встала дыбом.
Элдрид шагнул вперёд, его осанка выпрямилась до стальной выправки.
— Это была активация опасного артефакта, оставленного павшим некромантом.
Все ведьмы скользнули вниз по колонне, не касаясь её. Её движение было неестественно плавным. Она вынула из складок одеяния предмет, похожий на белоснежную линзу в оправе из чёрного дерева. Поднесла её к глазам и медленно осмотрела воронку, останки меха, их самих. Линза слабо светилась.
— Следы маны соответствуют останкам – констатировала ведьма. Её взгляд остановился на обгоревшем каркасе Назрика. – Источник угрозы нейтрализован. Филактерия не найдена. Требуется изоляция останков для предотвращения реанимации.
Вторая ведьма жестом показала на груду металла и костей.
— Упакуйте. Всё. Без остатка.
Первая ведьма достала из недр своего одеяния простой холщовый мешок. Когда она его развернула, внутри не было видно дна, только чёрная, мерцающая глубина.
Валос обменялся взглядом с отцом. Спорить было бессмысленно. Он кивнул Балину. Тот, безмолвно вздохнув, и начал аккуратно, как мусор, грузить останки Назрика в зев мешка. Лира помогала, оттаскивая мелкие обломки.
Когда последний кусок исчез в бездне мешка, ведьма затянула шнурок. Чёрная глубина погасла, мешок стал обычным.
— Вы сохранили нам несколько дней работы – сказала первая ведьма, обращаясь к Элдриду. – В противном случае, нам пришлось бы вычищать эту… биомагическую грязь. Ваша эффективность будет отмечена в отчёте Конкордату. Это может рассматриваться как смягчающее обстоятельство при следующем аудите вашего региона.
Не дожидаясь ответа, все три ведьмы в одно мгновение поднялись на вершины своих чёрных колонн. Колонны начали таять, растворяться в воздухе, унося их с собой. Через три секунды на пустыре ничто не напоминало об их визите, кроме трёх, гладких шестиугольных отпечатков на земле.
Валос выдохнул. Его ладони были влажными. «Каждая из них. Каждая в одиночку могла стереть этот город с лица земли. А отрядом из шести… Королевство. Мировое правительство. Вот кто держит этот мир в ежовых рукавицах. И они просто… составляют отчёты.»
Он посмотрел на Лиру. Она отвернулась, вытирая ладонью сажу с щеки. На Элдрида. Тот смотрел в небо, его лицо было усталым. На Балина. Тот просто сидел на камне, уставясь в землю.
Они молча начали выбираться из воронки. Мысли Валоса лихорадочно работали. «Шифр в книге. «Нфку дгh…» Ключ? Угроза? Послание кому-то? Кому?»
Они были уже на полпути к городским воротам, когда солнце померкло.
Огромная, растянувшаяся по земле тень накрыла их. Не птицы. Не облако. Нечто массивное, с длинным хвостом и широкими крыльями.
Все задрали головы.
Дракон. Больше, чем замковая башня. Его тело было покрыто бугристой, багрово-оранжевой чешуёй, усеянной сотнями острых, шипастых выростов, как у чудовищной ящерицы. Крылья, похожие на кожистые перепонки между костяными спицами, издавали низкий, гудящий звук, разрезая воздух.
Махина с грохотом, от которого содрогнулась земля, приземлилась у края воронки, рядом с обсидиановым коконом. Она не обратила на людей никакого внимания. Огромная, покрытая шипами голова на длинной шее наклонилась. Пасть, усеянная кинжаловидными зубами, аккуратно, с неожиданной нежностью, зачерпнула кокон с костями и остатками меха, как экскаватор черпает грунт.
Затем дракон медленно повернул голову. Его глаза, похожие на куски тёмного янтаря, уставились на маленькую группу людей у городских стен. Взгляд был не враждебным. Даже не оценивающим. Как человек смотрит на муравьёв, случайно оказавшихся у него на пути.
Дракон медленно закрыл глаза. Потом открыл. Это было похоже на кивок. На формальное, древнее «спасибо».
Затем он оттолкнулся массивными задними лапами, поднял в воздух тучи пыли и тяжело взмахивая крыльями, поднялся в небо, унося своё грустное наследство.
Четверо ещё долго стояли у ворот, глядя в пустое небо, где только что висела живая катастрофа.
Валос первым нарушил тишину.
— Значит – произнёс он хрипло – «вычищать биомагическую грязь» – это ещё цветочки. Я правильно понимаю?
Элдрид ничего не ответил. Он просто развернулся и пошёл к замку. Его плечи были ссутулены, будто под невидимой тяжестью.
Лира бросила на Валоса последний, полный немого укора взгляд и последовала за графом.
Остались Валос и Балин. Дворф посмотрел на него своими каменными глазами.
— Крышу на западном амбаре надо менять целиком – сказал он. – Ищем брус или заказываем?
Валос засмеялся. Это был короткий, сухой, почти истерический звук.
— Заказываем, – сказал он. – У лорда Вигара. У него, кажется, есть пара лишних лесов. И поторгуемся за скидку. В честь нашего… добрососедства.