Возвращение в родовой замок после столицы было похоже на спуск с гладкого, холодного зеркала в тёплую, грязную лужу. Здесь пахло не стерильностью и властью, а дымом очагов, сырой штукатуркой и человеческим потом. Возвращение в родовое гнездо после столичного блеска и ледяного приговора королевы было похоже на прыжок из оперного театра в душную, пропахшую дымом и потом кузницу. И кузница казалась Валосу сейчас гораздо роднее.
Его главным трофеем были не кольца защиты и не купон на сельскохозяйственную магию, а увесистая пачка пергаментов, аккуратно перевязанная шнурком. Копии научных трудов, которые скопировали для него в столичной королевской библиотеке бесплатно, стоило ему лишь мельком показать пергамент с королевской печатью и особыми полномочиями. «Магия бюрократии. Порой самая могущественная.»
Он разложил их на большом столе в фамильной библиотеке, в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине.
«Эфирный Предел Коадаптации: почему наши корабли не летают» Архимага Геллана.
«Воля Начал: божественный замысел или эволюционный тупик?» Иерофанта Кассия.
«Пространственно-временная ткань и её практическое использование (с поправками на эдикт Конкордата №744)».
«О природе и методах взаимодействия с распределённым архивом, известным как Вавилонская Библиотека (теоретический труд)».
«Эфирный Предел Коадаптации» был сухим, как пустынный ветер. Автор, архимаг Геллан, с ледяной логикой доказывал невозможность «вульгарного технократического прорыва». Суть сводилась к простому, убийственному закону: любая сложная маготехника создавала энтропийный резонанс и когнитивную нагрузку. Проще говоря, железная птица, напичканная рунами, либо разваливалась сама, либо сводила с ума пилота, пытающегося контролировать тысячу процессов одновременно.
Автор с цифрами и диаграммами доказывал технологический базис есть. Металлические крылатые корабли (иллюстрации показывали нечто, напоминающее дредноут с распростёртыми, неподвижными крыльями-планёрами), использующие магию Ветра и Термофоргинга для движения, существовали. Огнестрельное оружие на принципе контролируемого порохового а точнее, алхимического взрыва было. Ручные баллисты с магическим ускорением тоже. «Проще будет летать самому, чем внутри какого-то аппарата» резюмировал архимаг. И далее объяснял: только существо с мощной волей (Серфкея), сильным телом и развитой магией могло быть «буфером» между техникой и хаосом. Автономный флот был возможен только под управлением одного невероятно сильного мага, который сам становился узким местом и главной мишенью. Теория, по словам Геллана, «усложняла применение технологий для взаимного уничтожения, делая конфликт точечным и дорогим».
«Удобно» язвительно подумал Валос. «Вселенная, оказывается, не любит простых решений вроде «построить пушку побольше». Она предпочитает сложные, запутанные и личностно-ориентированные способы убивать друг друга. Как мило.»
«Воля Начал» от церковника была полной противоположностью поток пафосной риторики о божественном замысле, балансе и предназначении. Но между строк читалось то же самое: Серфкея это не просто сила, это ответственность. Дар, который одновременно и возвышает, и ограничивает, привязывая носителя к миру и его законам. Эволюционный тупик? Или сознательно встроенный в реальность предохранитель?
Валос откинулся на спинку стула, потирая переносицу. Голову распирало от противоречивых теорий. Вселенная снова оказалась не линейной инструкцией, а запутанным пазлом, где физика, магия и метафизика сплетались в тугой, неудобный узел.
Он отложил философию и взял самый толстый том: «Пространственно-временная ткань…». Теории теориями, но ему нужны были инструменты выживания. Прямо сейчас. Идея о малой, мгновенной телепортации хотя бы на несколько метров свербела в мозгу. Увидев, как действуют Ведьмы Порядка и астральные паразиты, он понял манёвренность важнее грубой силы. Но для этого нужны руны. Сложные, точные, требующие понимания. И, что ещё важнее, место в голове, чтобы их хранить и мгновенно активировать.
«Что я могу предложить Старику?» он обдумывал, глядя на полки. «Курс школьной физики? Теорию относительности? Наверняка у него уже есть целый раздел "Примитивные модели мироздания туземцев с Синей Точки". Химия? Может быть. Органическая синтез, таблица Менделеева… Возможно, что-то удивит. Но это должен быть не просто факт. Это должен быть… новый взгляд. Принцип.»
Мысли о демонах и трёх месяцах обороны наводили на другие идеи. «Мои враги не просто расса демонов. Это те ЧЕТВЕРО, кто стоит за ними. И тот Тараск, которым они управляли. Чтобы победить, нужно знать их слабости. Мне нужно оружие не против толпы, а против осадного существа. Возможно… стоит попросить у королевы список «специального инструментария» из арсеналов Конкордата. Под предлогом подготовки обороны. А вдруг они одолжат что-нибудь интересное?»
Он не был в библиотеке один. На противоположном конце зала, за глобусом и стеллажом с летописями о болезнях овец, сидела Лира. Она устроилась на подоконнике, поджав под себя ноги, и с жадностью поглощала книгу с выцветшим названием: «Основы Теории Магнетизма: притяжение и отталкивание в магии Огня и Земли». Её хвост медленно раскачивался в такт, кончик подрагивал от сосредоточенности. Иногда она что-то бормотала про себя.
«Кошачья учёная. Смотрит на мир как на систему рычагов и полей. Полезно. И немного пугающе.»
Его мысли прервал отдалённый, но ясно различимый гул голосов со двора. Не праздничный. Гневный. Валос подошёл к узкому окну. Внизу, у ворот замка, собралась толпа. Не воинов крестьян. Тех самых беженцев, подписавших кабальные контракты. Теперь они махали руками, их лица были искажены не голодом, а злобой.
***
Валос вышел на балкон, глядя на море недовольных лиц. Элдрид уже был там, его челюсть была сжата. Леонхард стоял рядом, мрачный, как туча.
— Бунт? — спросил Валос без предисловий.
— Пока что ропот — ответил Леонхард. — Но дай им ещё день без дела и еды…
— Инструментов нет — констатировал Элдрид — Кузницы работают на износ для армии. Закупать времени и денег нет.
Валос посмотрел на толпу, потом на свои руки, потом снова на толпу. В голове щёлкнул тумблер. Прагматичное решение. Не героическое. Просто… использование доступных ресурсов.
Он вышел вперёд, на самое видное место. Гул стих, уступив место настороженной тишине.
— Вы подписали контракты на работу! Работа есть! Стены, дома, дороги! Но молотков нет!
В толпе пробежал ропот. Вот именно.
— Значит — продолжал Валос — будем работать без них. Я научу вас. Не копать руками. Не таскать камни на спине.
Он поднял руку, концентрируясь. Не на сложном синтезе. На самом простом, базовом. Свет (Sna). Чистая воля к форме, к барьеру. Из ладони вырвался поток тусклого, полупрозрачного сияния. Он растёкся в воздухе, сформировав грубый, но чёткий прямоугольник магический барьер. Простой щит.
— Это — сказал Валос, ударив кулаком по барьеру — Можно сделать лопатой. — Он изменил мысленный образ. Барьер изогнулся, превратившись в подобие лопаты. — Можно сделать рычагом. Тачкой. Опорой. Он не требует маны, пока в него не бьются магией или очень-очень сильно. Он требует только магии. Концентрации. Кто из вас хочет есть сегодня вечером? Кто хочет, чтобы его семья спала под крышей до зимы? Это не идеально. Но это даст нам время, чтобы кузнецы отковали настоящее железо.
Сначала все смотрели с недоверием. Потом один, самый отчаянный или самый голодный, парень с обожжёнными руками вышел вперёд. Потом ещё один. Через десять минут Валос, с лицом усталого инструктора по йоге для особо одарённых, показывал группе мужиков, как формировать в воздухе «магическую лопату» и «магические носилки». Получалось криво, барьеры дрожали и рассыпались, но работало. Это было неэффективно, медленно, но это была работа. И это отвлекало от мыслей о бунте.
***
Вечером в кабинете Элдрида собрались вчетвером Элдрид, Валос, Корвус и, по умолчанию, пристроившаяся у двери Лира. И к ним присоединился Торгрим, которому для разговора на равных подставили стул. Он сидел на нём, как на троне, его борода, заплетённая в косы, лежала на коленях.
— Условия по мифрилу выполнены, — бухнул дворф, стуча кружкой эля своей, принесённой о подлокотник. — Слитки в вашем хранилище. Оружие и доспехи в арсенале. Стены стоят. Мы своё дело сделали.
— И сделали отлично — кивнул Элдрид. — Дом Тропанов помнит.
— Помнить это хорошо — вступил Валос, его голос был спокоен — Но мир меняется. Некроманты, демоны… Нам нужно не только железо. Нам нужно знание. Умение его делать, чинить, улучшать.
Торгрим нахмурился, его каменные глаза сузились.
— О чём речь, человек?
— Об обмене опытом. Пусть часть твоих мастеров останется. Не надолго. Месяц. Обучат наших кузнецов азам работы с мифрилом, основам прочной кладки, тонкостям закалки. Чтобы мы могли поддерживать то, что вы построили, и… развивать.
В зале повисла тишина. Дворфы ревниво охраняли свои секреты. Просьба была дерзкой.
Торгрим долго чесал бороду, в его взгляде мелькал расчёт.
— Опыт… за опыт — произнёс он наконец. — Мои кузнецы учат твоих людей. А твои… пивовары учат моих. Ваше ячменное пойло… оно имеет потенциал. С правильным подходом.
Элдрид, поймав взгляд Валоса, едва заметно кивнул. Пиво против секретов металлургии. Честный обмен.
— Договорились — сказал граф.
Торгрим тяжело поднялся со стула, подошёл к столу и, стоя на полу, оказался им по грудь. Он не смутился. Твёрдо потряс руку Элдрида, затем Валоса. Его хватка была такой, что кости затрещали.
— За сотрудничество. И за хорошее пиво.
***
После ухода Торгрима Элдрид провёл Валоса и Корвуса в глухой, каменный зал в нижней части замка в тренировочный зал. Здесь не было изящных рапир или мишени для стрельбы. Здесь были голые стены из неотёсанного камня, покрытые сколами и вмятинами, и тяжёлые, чугунные шары разных размеров.
— Сила воли — сказал Элдрид, его голос отдавался эхом в пустом зале. — Это не магия. Это ты сам. Воля, ставшая плотью. Её нельзя выучить из книги. Её можно только выковать. Как меч. Удар за ударом.
Он подошёл к стене, встал в стойку. Его спина, обычно чуть ссутуленная от груза лет и забот, выпрямилась, стала монолитной.
— Мой отец так тренировался. Я так тренировался. — Его взгляд скользнул на Корвуса, стоявшего навытяжку. — И он так тренировался.
Элдрид сжал кулак. Затем, с коротким, резким выдохом, нанёс прямой удар в каменную кладку.
Раздался не глухой стук, а хруст. Не громкий, но отчётливый. Когда граф отдернул руку, на сером камне осталась свежая, мелкая паутина трещин вокруг едва заметного углубления. Кожа на его костяшках была содрана, но не разбита в кровь. Это была не грубая сила. Это была сила воли. Воля сфокусированная в точке удара, превратившая кулак в молот, а тело в наковальню.
— Твоя очередь — сказал Элдрид, отходя. — Пока не почувствуешь, как камень уступает. Пока не научишься направлять не гнев, а решимость. Каждый день. Пока руки не забудут, как быть мягкими.
Валос посмотрел на свою нетронутую, относительно чистую ладонь. Затем на стену, испещрённую следами поколений Тропанов. Он вспомнил удар Корвуса, разрезавший огненный ураган. Цену, которую тот заплатил за чрезмерное использование.
Он сглотнул. Внутри всё сжалось в холодный, тяжёлый ком. «Мужики, а что, если я просто очень сильно захочу, чтобы эта стена сама развалилась? Нет? Не прокатит? Чёрт.»
Он принял неуверенную стойку, сжал кулак, пытаясь представить, как его воля течёт, как кровь, к костяшкам пальцев. Это было глупо. Нелепо. Больно.
Он сделал первый удар. Камень ответил ему тупой, костной болью, отдавшейся во всём предплечье.
Из тени у входа, куда она незаметно проскользнула, донёсся тихий, кошачий звук. Не смех. Скорее, короткое, сопереживающее «мяу».
Валос закрыл глаза на секунду. «Три месяца до демонов. Стена не уступает. А я должен стать молотом. Отлично. Просто отлично.»
Он занёс руку для второго удара.