Воздух в старой скриптории пах не просто пылью. Тонкой, едкой смесью пепла, выгоревших чернил и старого пергамента, который слишком долго лежал в темноте. Свет из узкого окна падал на пол, усеянный обрывками страниц побочным продуктом столетий усердного переписывания и столь же усердного сжигания всего, что отклонялось от канона.
«Идеально» подумал Валос, осторожно ступая по деревянному полу, который скрипел, как старые кости. «Информационная свалка. Здесь достаточно безумных идей, чтобы скрыть одну мою. Или привлечь внимание того, кто ими питается.»
Его взгляд скользнул по грудам хлама. И зацепился за лист пергамента, почти целый, придавленный ножкой сломанного стола.
Он наклонился и поднял его. Чернила были выцветшими, коричневыми, почти ржавыми. Рисунок был выполнен с болезненной одержимой точностью, пентаграмма вписанная в семиконечную звезду. Линии были подписаны крошечными, бисерными буквами на Всеобщем: «Кровь это топливо. Идеальная, не устающая и послушная машина войны».
Сердце Валоса на мгновение замерло. Он перевернул лист.
На обратной стороне был эскиз. Не художественный. Технический, с разметкой и схематичными сечениями.
Гуманоидная машина. Стеклянные, пустые глаза в металлическом черепе, вокруг которого, как лепестки чудовищного цветка, располагались дополнительные сенсоры-линзы. Хвост-манипулятор, отходящий от позвоночника. Крылья-арсеналы: в них, среди схематично изображенных мечей и топоров, угадывались контуры устройств с длинными стволами и примитивными прицельными приспособлениями. Одно из них было грубо помечено как «Дальний удар. Скорость: предельная. Стоимость: 100 млл/выстрел».
Но больше всего его поразила общая форма. Пропорции, угловатость, концепция. Это было не средневековое видение голема. Это была... меха. Футуристическая, пугающе знакомая. Один из контуров удивительно напоминал упрощённую схему снайперской винтовки .50 BMG.
«Такого кошмара местный точно не мог придумать» промелькнула мысль, холодная и отчётливая. «Это отголосок откуда-то ещё. Из мира, где машины убивают на расстоянии, а кровь это валюта.»
Инстинкт приказал сжечь. Немедленно. Но запах гари в замке сейчас вызовет панику. Его заподозрят в ереси, в сокрытии. Это привлечет ненужное внимание не Старика, а вполне земных и неприятных людей.
Он методично, с каменным лицом, разорвал страницу на мелкие, нечитаемые клочки и сунул их под ближайший стилаж, в толщу вековой пыли. «Пусть гниёт вместе с остальным мусором.»
Он глубоко вздохнул. Время тянуть было некуда. Демоны не ждали. А ему нужно было преимущество. Постоянное. Не одноразовое знание, а инструмент.
В книге по Библиотеке было написано: в жизни любого мало-мальски компетентного мага есть важный этап обучения и это получение слота. Архив. Не просто память, а структурированное пространство, где можно не только хранить заклинания, но и моделировать их, экспериментировать, не рискуя превратить собственный разум в галлюцинирующую развалину.
Валос скрестил руки на груди. Жест казался глупым, театральным. Но в тексте утверждалось, что это помогает сосредоточиться на акте передачи, а не просьбы.
«Хорошо, старик. Или библиотека. Или что бы ты ни было. Давай торговаться.»
Мысленно, чётко, он сформулировал запрос: доступ к системе Вавилоновой Библиотеки. Цель получение персонального Слота.
Теперь «плата за вход». Уникальное знание. Он заранее отбросил теорию относительности и квантовую механику слишком фундаментально, слишком похоже на магию высших сфер, о которой здесь, возможно, уже всё знают. Ему нужно что-то приземлённое, но гениальное в своей простоте. Что-то, чего в этом магическом мире могло не быть.
Вспомнился старый университетский проект. Курсовая по криптографии. «Принцип генерации истинно случайных чисел на основе атмосферных шумов.» Идея о том, что порядок можно рождать из абсолютного, немыслимого для вычисления хаоса природы. Без магии. Без воли. Просто слушая, как шумит мир.
Мысленно он упаковал эту идею: физические принципы, схема простейшего приёмника, математическое обоснование энтропии источника. И предложил это. Как семя порядка, найденное в хаосе.
Он ждал молнии. Голоса с небес. Драматической вспышки.
Ничего.
Только вдруг стало тихо. Абсолютно. Исчез скрип пола, шум ветра за окном, даже собственное дыхание. А потом провал.
***
Он стоял. Но не ногами. Его сознание парило в пространстве, которое отвергало все законы физики. Это была не комната и не пещера. Это была бесконечность в обратной перспективе. Полки, стеллажи, целые архитектурные массивы из книг уходили ввысь, вниз, вбок, теряясь в сюрреалистичной дали. Книги были безымянными, корешки гладкими, цвета старого пергамента. Воздуха не было. Было только знание, давленное, беззвучное и тяжёлое.
К нему подползло нечто.
Библиотекарь. Белый как кость, паук размером с крупную собаку. Его лапы были неестественно тонкими, длинными, похожими на антенны. На месте головы один большой, неподвижный красный глаз, внутри которого мерцали и перестраивались сотни крошечных красных точек, как матрица камер наблюдения.
Существо не говорило ртом. Слова возникли прямо в сознании Валоса, беззвучные, сухие и лишённые интонаций, как чтение автоматического протокола.
ПРАВИЛА ДОСТУПА ПЕРВИЧНОГО УРОВНЯ.
1. КНИГИ НЕ ТРОГАТЬ. ФИЗИЧЕСКИЙ КОНТАКТ ЗАПРЕЩЁН.
2. ОБМЕН ЗНАНИЯМИ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ БИБЛИОТЕКАРЕЙ.
3. ДЛЯ РЕГИСТРАЦИИ НЕОБХОДИМО СКАНИРОВАНИЕ ПОДПИСИ ДУШИ. ОТКАЗ ПРИВЕДЁТ К РАЗРЫВУ СОЕДИНЕНИЯ. СОГЛАСИЕ ПОДРАЗУМЕВАЕТ СОХРАНЕНИЕ ОТПЕЧАТКА ДЛЯ БУДУЩИХ СЕАНСОВ. В СЛУЧАЕ НАРУШЕНИЯ ПРАВИЛ ДОСТУП БУДЕТ ЗАБЛОКИРОВАН, А ПОДКЛЮЧЕНИЕ СБРОШЕНО.
Валос, вернее, его проекция, мысленно кивнула. Выбора не было.
СОГЛАСЕН.
Красный глаз паука вспыхнул. Из него ударил не луч света, а ощущение. Тысячи невидимых игл, холодных и острых, пронзили призрачную оболочку его сознания, копошась в самых глубинах, считывая не мысли, а саму уникальную вибрацию его существования. Это было не больно. Это было в миллион раз хуже полная, абсолютная утрата приватности. Как будто его душу пролистали, как книгу, на самой высокой скорости.
ДУША РАСПОЗНАНА. ИНФОРМАЦИЯ ПЕРЕДАЁТСЯ. прозвучало в его голове.
И тут же из теней между стеллажами выползли ещё трое таких же белых пауков. Их красные глаза вспыхнули почти синхронно. Тысячи игл снова впились в него.
ДУША ВЕРИФИЦИРОВАНА. ДАННЫЕ ПЕРЕДАЮТСЯ.
ОТПЕЧАТОК СОХРАНЁН. КАНАЛ УСТАНОВЛЕН.
ПОДКЛЮЧЕНИЕ СТАБИЛЬНО. ГОТОВО К ПРИЁМУ ЗАПРОСА.
— ХВАТИТ! — мысленно закричал Валос, не в силах вынести это холодное, механическое нарушение.
Пауки замерли. Их красные глаза продолжали мерцать, но атака ощущений прекратилась.
Тишина снова стала абсолютной. И тут её нарушил голос. Но не механический. Человеческий. Усталый, слегка ироничный и до боли знакомый. Он шёл не от пауков, а отовсюду сразу.
— Аааа… Юки. Это ты. И вправду. Я ждал тебя.
Ледяная рука сжала несуществующее сердце Валоса. Юки. «Он знает. Он ЗНАЕТ.»
— Я знаю, зачем ты сюда пришёл. За слотом, не так ли? — голос звучал почти дружелюбно — Сам факт, что ты стоишь здесь и… дышишь, означает успех. Поздравляю с прохождением первичного фильтра.
Валос попытался что-то «сказать», сформировать мысленный вопрос. Но голос опередил его.
— Прежде чем ты спросишь «Я что, не первый, кто переродился?» нет, Юки. Ты ни первый. И, скорее всего, не последний. Эксперимент должен быть воспроизводимым, статистически значимым. Мы же с тобой ценим науку, да?
«Мы». Это слово прозвучало как приговор.
— Так что, надеюсь, ты хорошо выбрал знание для обмена. Не как тот парень с теорией плоской земли. У нас тут целый отдел курьёзов от таких. Теперь, после всех формальностей… могу я ознакомиться с предложением? Чтобы удостовериться в его уникальности.
Мысленно, стиснув зубы, Валос «протянул» ему упакованную идею схему, принципы, формулы атмосферного шума как источника энтропии.
И снова иглы. Но на этот раз одна из них, острая и ледяная, прошла глубже. Она копнула в сами воспоминания, связанные с этим знанием университетская библиотека, запах кофе, мерцающий экран старого компьютера, чувство усталого триумфа, когда код наконец заработал… Боль. Не физическая. Боль от того, что эти личные, сокровенные обрывки жизни вырывают и хладнокровно рассматривают.
Голос вернулся, и в нём послышалось лёгкое, почти профессиональное удовлетворение.
— Уникальное. Поистине. Элегантная идея использовать хаос мира против него же. В наших архивах такого… под таким углом… нет. Принимается.
Паузы не было. Голос продолжал, став немного быстрее, почти деловитым.
— Так вот. Как особому… читателю… У меня для тебя специальное предложение. Вместе с установкой одного Слота я докину тебе кое-что сверху. Дефрагментацию воспоминаний. Ведь ты даже свою изначальную миссию забыл, верно? Чёрт возьми, Николь ничего аккуратно не можешь сделать!
Ах т … у нас с тобой будет разговор об этом.
Сердце Валоса упало куда-то в бездну. «Николь? Миссия?»
Мысль не успела оформиться, как голос снова был с ним, снова приветливый и покровительственный.
— …Ах, ты… Не волнуйся. Мы с тобой обо всём поговорим. Позже. А сейчас получай свой инструмент. И, кстати, чтобы не наводить лишних подозрений в замке, когда вернёшься… совет иди и хорошенько напейся. Будет логичное оправдание твоему состоянию. Эх, и почему это *я* должен выгуливать твою вселен… Ой, забыл, что ты ещё здесь… Выыыыы…
Последнее слово растворилось в белом шуме. И началось это.
Интеграция Слота не была болью. Это было насилие над структурой мысли. Ощущение, будто его черепную коробку вскрыли, вытряхнули всё содержимое все воспоминания, все навыки, весь хаотичный поток сознания на гигантский, безупречно чистый стол. А потом начали раскладывать. Быстро, безжалостно, с маниакальной точностью.
Воспоминания детства Валоса Малдрана по полочкам. Знания, почерпнутые из книг, в отдельные каталоги. Тактические схемы, планы, списки ресурсов в структурированные таблицы. А потом… потянулись другие нити. Мысли вспыхивали и гасли, воспоминания перестраивались, находя свои места. Он видел обрывки: свою старую, скучную квартиру… экран монитора с кодом… лицо старого друга, который устроил его на работу после череды неудач… не агентством страховых расследований… а… специалистом по кибербезопасности, которого взяли «по дружбе» разбираться с цифровым мошенничеством. Смутные, замытые пеленой яркий свет вспышки, звук выстрела, холод асфальта, тихий голос: «В Чём Смысл Жизни?».
Это было не воспоминание. Это был приказ. Миссия.
Когда процесс закончился, Валос не «очнулся». Он пришёл в себя. Он открыл их внутренним взором. Перед ним была белая комната.
Абсолютно пустая, идеально чистая, освещённая ровным, без источника светом. Это и был Слот. Пустое, структурированное пространство в его разуме. И вокруг него идеально организованные, мгновенно доступные архивы все его воспоминания, все знания, всё, что он когда-либо читал или слышал. Он помнил всё. И свою жизнь, и жизнь Валоса. И свою миссию. И пьяные похождения молодого баронета, и скучные офисные будни, и тот самый переулок, где его и застрелили…
Он был целым. И он был инструментом в чьих-то руках.
В голове царил порядок. Абсолютный, пугающий. Он мог мгновенно вызвать в памяти формулу базового огненного шара или схему расположения складов в городе. Он знал, сколько именно золота осталось в казне (мало). Но он не изменился, ему всего лишь придётся привыкнуть к своему положению и отфильтровать ненужные воспоминания.
Возвращение в материальный мир было резким, как удар током. Он стоял на том же месте в скриптории, скрестив руки. В носу снова защекотала пыль. Из окна падал всё тот же луч света. Казалось, не прошло и секунды.
И он чувствовал легкую, фантомную головную боль не свою. Чужую. Распространяющуюся по городу.
***
Первые признаки пришли по дороге в таверну «Веселый тролль», куда он направился, следуя совету. К нему подошли двое крестьян, те самые, что работали магическими "лопатами". Их лица были серыми от усталости, а глаза красными.
— Мессир… голова… раскалывается — пробормотал один, едва держась на ногах. — И сны… Страшные. Земля шепчет. Кричит.
Валос, с новообретённой ясностью ума, мгновенно проанализировал стресс, перерасход маны, возможный контакт с остаточной энергией некроманта. Логично. Но что-то щёлкнуло на задворках его теперь идеально организованного сознания. Слишком много жалоб за короткий срок. Статистическая аномалия.
Он отмахнулся, пообещал прислать монахиню с отваром, и пошёл дальше. Ему действительно нужно было выпить. Сильно.
Он не дошёл до таверны.
У колодца на главной площади он увидел её. Вернее, это.
«Курица».
Она копошилась у основания колодца. Это было не животное. Это был сгусток. Перья, прилипшие к обнажённым, синюшным мышцам. Кости, торчащие под неестественными углами. Клюв, сросшийся с клочком кожи в нечто, напоминающее ухмылку. Она была размером с индюка, но её форма была грубой, наспех слепленной, как если бы ребёнок пытался вылепить птицу из глины, никогда её не видя.
И она катилась. Не шла. Катилась комом, как неудачный снежок, прямо к нему.
От неё исходил слабый, но знакомый магический след. Тот самый металлический, озоновый привкус, что висел на драконьих костях. Но не структурированный, как у некроманта. Это было хаотичное, дикое просачивание магии в материю. Спонтанная мутация. Как раковая опухоль, внезапно обретшая мобильность.
Валос, забыв обо всём о достоинстве, о наблюдателях, отшатнулся и выкрикнул первое, что пришло в панике в его теперь идеально организованную голову:
— СГОРИ В СВЯТОМ ОГНЕ, ТВАРЬ!
Из его протянутой ладони вырвался сгусток бело-золотого пламени. Небольшой, но яростный. Он охватил «курицу». И она просто рассыпалась, обратившись в горстку пепла и потухших угольков.
Валос стоял, тяжело дыша. В ушах стучало. «Теперь мне точно, БЛ*Я, нужно напиться.»
Таверна «Веселый тролль» встретила его привычным гулом и запахом кислого эля. Он рухнул на скамью в углу, кивнул хозяину. Через несколько кружек эля перед ним поставили глиняную миску с похлёбкой. Густой, мясной, с плавающими кореньями.
Он зачерпнул ложку. Поднёс ко рту.
И замер.
Поверхность похлёбки шевельнулась. Не от пара. Не от дрожи руки. На ней, из лужицы жира и бульона, сложилась… рожица. Примитивная, из двух точек-глаз и дуги-рта.
Рот растянулся в широкой, неестественной улыбке.
Суп улыбнулся ему в ответ.
Валос медленно, очень медленно поставил ложку обратно в миску. Улыбка на поверхности расплылась, превратившись обратно в безобидный жир.
Он поднял глаза и встретился взглядом с хозяином таверны, Бартоломью вытиравшим кружки.
— Борщ сегодня что, особенный? — спросил Валос. Его голос прозвучал удивительно спокойно.
— Как всегда, мессир! — бодро ответил хозяин. — Говядина с прошлой недели, коренья свои! Ничего лишнего!
Валос посмотрел на миску. На безмятежную, дымящуюся поверхность супа.
«Ничего лишнего. Кроме спонтанно возникающей зооморфной жизни.»
Он аккуратно отодвинул миску. Достал кошелек и положил на стол монету. Встал.
— Спасибо. Аппетит внезапно пропал.
Он вышел на улицу, в сгущающиеся сумерки. Город вокруг жил своей жизнью, крики торговцев, звон кузнечного молота, смех. Но где-то в этом хаосе звуков теперь скрывался тихий скрежет на грани слышимости. А в воздухе, под запахом хлеба и навоза, висел сладковатый, едва уловимый запах озона и горячей крови.
Он получил свой Слот. Он помнил свою миссию.
И теперь он понимал в мире, где суп начинает улыбаться, а курицы лепятся из боли и магии, его главной задачей было не дать ответ на вечный вопрос.
А просто дожить до того момента, когда этот вопрос ещё будет иметь смысл.